Члены российского Совета по внешней и оборонной политике обсудили ситуацию в Евразии
Комментарии экспертов

Члены российского Совета по внешней и оборонной политике обсудили ситуацию в Евразии

3 декабря 2020 г. участники первой дискуссии в рамках XXVIII Ассамблеи российского Совета по внешней и оборонной политике (СОВП) обсудили роль России на постсоветском пространстве, в т.ч. в Центральной Азии и  Евразийском континенте в целом.

С учётом того, что Каспий, по мнению многих учёных, является осевым регионом Евразийского материка, разделяющим его на Запад и Восток, редакция портала «Каспийский вестник» предлагает ознакомиться в тезисами выступлений отдельных участников Ассамблеи СВОП, имеющих важное значение для понимания тех геополитических и геоэкономических процессов, которые происходят сегодня вокруг Каспийского моря.

«Конец постсоветской Евразии»

Дмитрий ЕВСТАФЬЕВ, профессор департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна Национального исследовательского Университета «Высшая школа экономики» (НИУ «ВШЭ»)

Начну с представления двух факторов нестабильности, определяющих ситуацию в постсоветской Евразии: первый – системная социально-экономическая деградация постсоветского пространства; второй– переформатирование Ближнего и Среднего Востока. Если бы доминировал лишь один из них, ситуация была бы намного спокойнее, но эти факторы сошлись вместе водном фокусе. Идея формирования «дуги нестабильности» не нова[1].Необходимо обратить внимание что «флюсы» европейской и азиатской нестабильности на момент 2019 г. выгнуты на Юг, но векторы уже тогда были нацелены на Север. Факторы выгибания «дуги» демонстрируют, что она должна выгибаться на Юг, но в силу сочетания ситуативных факторов она выгнута на Север. Нужно понять, почему это происходит. Связано ли это с нашими действиями, которые можно признать не совсем умелыми? Считаю, что да.

Следующее, на что необходимо обратить внимание, это краткосрочные и среднесрочные тенденции. Ключевыми из них я считаю формирование постевразийских пространственных экономических комплексов, появление шанса присутствия во власти для контрэлит, а также вхождение контрэлит в альянсы с внешними игроками. И о последних мы говорим впервые с 1991 года. Этого прежде не было, но к такому развитию вряд ли кто-то из элит постсоветских государств сейчас готов. Варианта два: либо начинаем новый цикл интеграции, и эти перспективные геоэкономические комплексы войдут в постглобальный мир через Евразию и вместе с Россией, либо эти комплексы будут втянуты в экономические системы других макрорегионов без России и в ряде случаев – против России. Проблема в том, что эта нестабильность при отсутствии проактивной реакции России будет переноситься внутрь Евразии, то есть в саму Россию. Центрами нестабильности я считаю два региона: Прикаспий и Черноморье. Ключевой проблемой развития ситуации в Евразии становится недостаточная внутренняя геостратегическая и социальная связность, а внешнее давление будет это только усиливать.

Существует несколько сценариев развития. Наиболее актуальным я считаю удержание нынешнего ядра «Остров Россия». Он вполне реален и осуществим, но есть пара нюансов. Дело в том, что это самый затратный сценарий с точки зрения ресурсов и политических  издержек. Сценарий с отдалением «рубежа нестабильности» может оказаться гораздо дешевле, спокойнее и безопаснее. Но для восстановления геополитической устойчивости Россия должна вынести «рубеж сдерживания» нестабильности за пределы не только «политической Евразии», но и «географической» (геостратегической). Лучше этот потенциал выгорит где-то там, чем мы его будет пытаться сдерживать у себя. Например, того же Эрдогана лучше сдерживать (и военным, и политическим путём) в Нагорном Карабахе, чем в пригородах Казани. И альтернатива у нас, к сожалению, такая.

Неоизоляционизм: тренд-2020

Тигран САРКИСЯН, председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии в 2016–2020 годах

Я хочу представить гипотезу экономического прагматизма, в рамках которой отвечу на четыре вопроса: что происходит в ближнем зарубежье, что происходит в России, что происходит в мире и что должно быть сделано.

Что происходит в ближнем зарубежье? После развала Советского Союза очень быстро стало очевидным, что некоторые страны ближнего зарубежья не были готовы к независимости. Это было выражено в неспособности создать новые или хотя бы не разрушить старые институты. Разрыв экономических связей, выстроенных в логике единого народно-хозяйственного комплекса, привёл к экономическому и социальному краху, безработице, бедности, отсутствию социальных гарантий и так далее. При технической и финансовой помощи западных стран внедрялись новый институциональные формы, присущие рыночной экономике, которые оказались бессодержательными. Появилось огромное количество политических партий, НКО, что привело к разобщению и потере общих ценностей. Сегодня на территории Армении, Грузии, Киргизии и Молдовы вместе взятых больше 30 тысяч НПО, большая часть которых продвигает западные интересы и повестки. На наших глазах происходила постепенная деградация элит. А революции приводили к власти менее образованные, но более амбициозные новые элиты. Новоиспечённые политические элиты перераспределяли в свою пользу экономические ресурсы, захватывали СМИ, манипулировали политическими партиями и так далее. Этот процесс сопровождался падением уровня образования и эмиграции более трудоспособной части общества за рубеж. Подобные характеристики присущи несостоявшимся государствам. Следовательно, диагноз: страны не имеют внутреннего потенциала для выстраивания внутреннего потенциала.

Что происходит в России? После распада СССР со всеми его негативными последствиями России удалось остановить процесс развала, объединить страну и укрепить государственные институты, тем самым добившись экономического и социального развития. Однако за последние пять лет под воздействием санкций и прочих факторов не удаётся достичь целевых показателей экономического роста, падает уровень жизни, ухудшается демографическая ситуация, доля инвестиций в ВНП недостаточна для экономического роста, продолжается отток капитала. Таким образом, диагноз: основная задача на ближайшие пять лет – выработать новую экономическую модель с консолидирующей идеологией для обеспечения стабильного экономического роста. У России для этого есть необходимый потенциал.

Что происходит в мире? В последние годы прослеживается два основных тренда. Первый – неоизоляционизм. В США это проявляется в переоценке ошибок неоимперских провальных проектов. В Китае – в переходе к обеспечению экономического роста путём стимулирования внутреннего потребления.В Европейском союзе – в пересмотре акцентов развития от расширения к концентрации на решении внутренних проблем.

Второй глобальный тренд, который появился в середине ХХ века, – образование региональных экономических объединений, так как для малых и средних стран стало очевидным, что самостоятельно они не могут справиться с социальными, экономическими, инфраструктурными проблемами. Диагноз: малые и средние страны со слабым институциональным потенциалом должны выбрать свой центр притяжения и интеграции, иначе говоря, через кого они должны реализовать свой национальный суверенитет.

Что должно быть сделано Российской Федерацией и партнёрами? 1) Наращивание потенциала для выстраивания собственных институтов в странах ближнего зарубежья. 2) Выработка идеологии и модели экономического роста Российской Федерации. 3) Развитие инструментов в реализации национального суверенитета через интеграцию, путём передачи части полномочий на наднациональный уровень.

Мы должны признать, что внешние интервенции по поддержке институтов и практик несостоявшихся государств не приводят к их укреплению. Наоборот, они защищают местные коррумпированные элиты от некоторых угроз, позволяют им укреплять личные позиции, что на практике приводит к большему разрушению институтов, а ответственность за проблемы и беды перекладываются на ту внешнюю сторону, которая стремится поддержать эти государства. Поэтому политика должна строиться на основе экономического прагматизма, что означает детальный расчёт всех выгод и издержек любых проектов, реализуемых в странах ближнего зарубежья, желательно с гарантиями исполнения, что будет стимулировать создание соответствующих компетенций и ориентированных на Евразию и интеграцию элит в этих странах. Мы не должны заниматься вливанием денег, как это делали международные организации, Соединённые Штаты, в те страны, от которых все ждали угроз. Вливания оказались провальными. Другой вопрос в том, как формировать национальные элиты, нацеленные на интеграцию. Этого можно добиться, лишь реализуя прагматичные экономические проекты, основанные на расчётах выгод и издержек. И местные элиты должны включаться в реализацию проектов с учётом того, что они являются гарантом выполнения этих договорённостей (так, как сегодня это делает Китай).

Кроме того, Российская Федерация сама нуждается в новой экономической доктрине для обеспечения экономического роста. Поэтому, концепция экономического прагматизма подразумевает формирование ответственных элит, ориентированных на интеграцию. И задача создания евразийской элиты сегодня является первостепенной. Старыми методами это сделать невозможно, задачу необходимо решать с помощью новых инструментов.

Нам нужны те, с кем можно дружить против кого-то

Николай БОРДЮЖА, член СВОП, генерал-полковник (в отставке); генеральный секретарь ОДКБ в 2003–2016 годах

В 1990-е гг. государства и элиты были очень разобщены, наши соседи отстранились от России, они искали совершенно другие векторы развития. В 2000-е гг. – прежде всего, благодаря усилиям Российской Федерации – ситуация изменилась. Появились интеграционные образования, и было бы всё неплохо, если бы не беспрецедентное давление со стороны Запада. Сегодня можно констатировать, что из 14 бывших советских республик (не считая Россию)шесть проводит антироссийский курс – прибалтийские страны, Украина, Грузия и(ещё формируется) Молдова. Ещё в трёх государствах происходят процессы, не укрепляющие стабильность. Сейчас мы рискуем не просто созданием зоны нестабильности, а санитарного кордона. Мы в очень непростой ситуации, которая с большой долей вероятности может обостриться. Учитывая санкции, информационные атаки и другие меры наших «партнёров», выделим несколько пунктов:

1) Мы находимся в предвоенном состоянии. Существует реальная возможность втягивания России в локальный конфликт или создание вокруг нас санитарного кордона. Главная задача – принять меры по защите пространства наших жизненно-важных интересов (территории соседей). Необходимо выработать стратегию долгосрочной деятельности на каждом направлении. Ведь по всем направления есть вопросы, связанные с угрозами и национальными интересами тех или иных государств. Можно привести пример с ситуацией между Азербайджаном и Арменией. Наш миротворческий потенциал сейчас находится в Карабахе. Но нужно понять, что мы должны делать, чтобы там не возникала зона нестабильности, чтобы мы не потеряли дружественные отношения ни с одним из этих государств. Необходимы стратегические подходы в долговременной перспективе, чтобы мы не просто реагировали на те или иные проблемы, а осознанно действовали, исходя из выработанных инструментов.

2) Развитие международных институтов, в первую очередь Евразийский союз и ОДКБ. Последняя организация работоспособна, и в её рамках создано множество инструментов реагирования (коллективные силы, центры по борьбе с информационными атаками и так далее). Самое главное, чего нам не хватает – это политической воли государств действовать совместно. В рамках ОДКБ нужна среда, обеспечивающая желание поддержать партнёра. От этого и нежелание поддержать Россию в Сирии или голосовать за российские резолюции в ООН и прочее. Поэтому солидарность – камень преткновения в ОДКБ. Всё остальное с точки зрения механизмов реагирования – есть.Если хотим сохранить наше пространство и иметь там зону стабильности и добрососедства, мы должны усердно работать над развитием интеграционных организаций.

3) Особое внимание к совместным интеграционным образованиям, так называемым межправкомиссиям, которые зачастую работают формально. Они позволяют выходить на совместные проекты, которые, в свою очередь, означают совместные интересы. Сегодня просто так никого не затянешь в то или иное образование. Только интерес, экономический или политический, в сфере безопасности – заставляет государства сотрудничать друг с другом.

4) Развитие и создание совместных проектов в области безопасности и экономики. Тигран Суренович Саркисян в своё время отдал много сил для того, чтобы создать совместные проекты в области автомобилестроения, авиации, золотодобывающей промышленности и так далее, потому что это объединяет государства, позволяет реализовать совместные интересы. То же самое происходит и в сфере безопасности. Чем больше будет этих «крючков» (совместных проектов), тем ближе мы будем друг к другу, и тем больше будем сотрудничать и понимать друг друга. Особое внимание нужно обратить на наши возможности в обеспечении стабильности в приграничных районах. Наши базы, миротворческий контингент в Приднестровье и Карабахе – те островки, где мы можем влиять на безопасность и обеспечивать стабильность в той или иной зоне влияния России.

5) Необходимо искать сильного партнёра для противодействия. В одиночку сложно справляться с давлением извне. И кандидаты на эту роль есть, но они должны организовывать целую группу государств. Я бы не стал называть конкретные государства, но есть те, с которыми можно против кого-то дружить. Ведь против нас государства именно дружат, и нам нужно использовать туже формулу и тоже выстраивать альянсы и дружить против каких-либо действий в отношении нас и других стран, поскольку не только мы подвергаемся сильному давлению. Есть государства, которые также заинтересованы в поиске союзника для того, чтобы вместе противодействовать мерам давления.

Бремя лидерства – это большая ответственность

Андрей КЛЕПАЧ, главный экономист, Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)»

Россия и все наши партнёры находятся на серьёзной развилке. Возможно, происходит не просто смена элит, а именно смена фаз развития. Каждая страна прошла два определённых этапа и сейчас проходит третий. Первый – это 1990-е гг., когда развалился Советский Союз, когда одни пытались выстроить не просто рыночную экономику, а даже интегрироваться в европейскую экономику – это удалось прибалтийским странам, Украине и самой России. Страны Центральной Азии формировали свои границы и свою государственность. С одной стороны, они оказались более тесно привязаны к нам – хотя бы в силу ограниченности или отсутствия внешних партнёров, но при этом они начали искать других партнёров и другие выходы на рынки – не только с нами, но и со своими соседями, с Китаем, да и с США. Этот переходный период закончился у всех в разное время. Тем не менее за ним у всех последовал период стабильности и консолидации национальных элит и экономического роста. Сейчас наступает новая фаза, но все проводят её по-разному. Мы столкнулись с тем, что модели интеграции в Европу и европейские институты провалилась – это не значит, что диалог исчез, но после введения санкций мы всё равно находимся в экономической блокаде.

Кроме того, нужно переходить на новый уровень. Мы должны быть инициатором нового, инициаторами правил игры и моделей поведения. Надо пойти по пути создания инфраструктурных фондов. Наши совместные институты несравнимы с европейскими. Да, Украина много потеряла и теряет сейчас от разрыва отношений с Россией, но если у европейцев когда-то дойдут до них руки, то нам нечего будет противопоставить, у нас нет такого рода инструментов. Россия, сосредотачиваясь, должна понимать, что она больше выиграет, если будет реализовывать масштабные проекты в Центральной Азии, да и в целом помогать соседям договариваться между собой. Но сейчас проекты реализует Китай. Он стал главным евразийским интегратором, а не мы. Хотя исторически – в военном отношении и культурном – все преимущества на нашей стороне. Бремя лидерства – это большая ответственность. Очень важно, как дальше будет развиваться судьба карабахского урегулирования, но всё-таки именно Россия смогла остановить конфликт. И если возникнут новые горячие точки, никто кроме России здесь поддержать баланс и мир не сможет.

Следующая открытая дискуссия в рамках XXVIII Ассамблеи СВОП состоится 16 декабря в 16.00. Тема заявлена такая: «Миссия – наш рулевой? Нужна ли большая российская идея – для себя и для мира?».

[1] Евстафьев Д.Г. Евразийская «дуга нестабильности», или Управление глобальным экономическим ростом, 2019 г.

12 декабря, 2020

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ХРОНИКИ
ЗАРУБЕЖНЫЕ СМИ О КАСПИИ
Фото дня
Мы на Facebook
Facebook Pagelike Widget
Яндекс.Метрика
Перейти к верхней панели