Члены российского Совета по внешней и оборонной политике обсудили ситуацию в Евразии
Комментарии экспертов

Члены российского Совета по внешней и оборонной политике обсудили ситуацию в Евразии

3 декабря 2020 г. участники первой дискуссии в рамках XXVIII Ассамблеи российского Совета по внешней и оборонной политике (СОВП) обсудили роль России на постсоветском пространстве, в т.ч. в Центральной Азии и  Евразийском континенте в целом.

С учётом того, что Каспий, по мнению многих учёных, является осевым регионом Евразийского материка, разделяющим его на Запад и Восток, редакция портала «Каспийский вестник» предлагает ознакомиться в тезисами выступлений отдельных участников Ассамблеи СВОП, имеющих важное значение для понимания тех геополитических и геоэкономических процессов, которые происходят сегодня вокруг Каспийского моря.

«Конец постсоветской Евразии»

Дмитрий ЕВСТАФЬЕВ, профессор департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна Национального исследовательского Университета «Высшая школа экономики» (НИУ «ВШЭ»)

Начну с представления двух факторов нестабильности, определяющих ситуацию в постсоветской Евразии: первый – системная социально-экономическая деградация постсоветского пространства; второй– переформатирование Ближнего и Среднего Востока. Если бы доминировал лишь один из них, ситуация была бы намного спокойнее, но эти факторы сошлись вместе водном фокусе. Идея формирования «дуги нестабильности» не нова[1].Необходимо обратить внимание что «флюсы» европейской и азиатской нестабильности на момент 2019 г. выгнуты на Юг, но векторы уже тогда были нацелены на Север. Факторы выгибания «дуги» демонстрируют, что она должна выгибаться на Юг, но в силу сочетания ситуативных факторов она выгнута на Север. Нужно понять, почему это происходит. Связано ли это с нашими действиями, которые можно признать не совсем умелыми? Считаю, что да.

Следующее, на что необходимо обратить внимание, это краткосрочные и среднесрочные тенденции. Ключевыми из них я считаю формирование постевразийских пространственных экономических комплексов, появление шанса присутствия во власти для контрэлит, а также вхождение контрэлит в альянсы с внешними игроками. И о последних мы говорим впервые с 1991 года. Этого прежде не было, но к такому развитию вряд ли кто-то из элит постсоветских государств сейчас готов. Варианта два: либо начинаем новый цикл интеграции, и эти перспективные геоэкономические комплексы войдут в постглобальный мир через Евразию и вместе с Россией, либо эти комплексы будут втянуты в экономические системы других макрорегионов без России и в ряде случаев – против России. Проблема в том, что эта нестабильность при отсутствии проактивной реакции России будет переноситься внутрь Евразии, то есть в саму Россию. Центрами нестабильности я считаю два региона: Прикаспий и Черноморье. Ключевой проблемой развития ситуации в Евразии становится недостаточная внутренняя геостратегическая и социальная связность, а внешнее давление будет это только усиливать.

Существует несколько сценариев развития. Наиболее актуальным я считаю удержание нынешнего ядра «Остров Россия». Он вполне реален и осуществим, но есть пара нюансов. Дело в том, что это самый затратный сценарий с точки зрения ресурсов и политических  издержек. Сценарий с отдалением «рубежа нестабильности» может оказаться гораздо дешевле, спокойнее и безопаснее. Но для восстановления геополитической устойчивости Россия должна вынести «рубеж сдерживания» нестабильности за пределы не только «политической Евразии», но и «географической» (геостратегической). Лучше этот потенциал выгорит где-то там, чем мы его будет пытаться сдерживать у себя. Например, того же Эрдогана лучше сдерживать (и военным, и политическим путём) в Нагорном Карабахе, чем в пригородах Казани. И альтернатива у нас, к сожалению, такая.

Неоизоляционизм: тренд-2020

Тигран САРКИСЯН, председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии в 2016–2020 годах

Я хочу представить гипотезу экономического прагматизма, в рамках которой отвечу на четыре вопроса: что происходит в ближнем зарубежье, что происходит в России, что происходит в мире и что должно быть сделано.

Что происходит в ближнем зарубежье? После развала Советского Союза очень быстро стало очевидным, что некоторые страны ближнего зарубежья не были готовы к независимости. Это было выражено в неспособности создать новые или хотя бы не разрушить старые институты. Разрыв экономических связей, выстроенных в логике единого народно-хозяйственного комплекса, привёл к экономическому и социальному краху, безработице, бедности, отсутствию социальных гарантий и так далее. При технической и финансовой помощи западных стран внедрялись новый институциональные формы, присущие рыночной экономике, которые оказались бессодержательными. Появилось огромное количество политических партий, НКО, что привело к разобщению и потере общих ценностей. Сегодня на территории Армении, Грузии, Киргизии и Молдовы вместе взятых больше 30 тысяч НПО, большая часть которых продвигает западные интересы и повестки. На наших глазах происходила постепенная деградация элит. А революции приводили к власти менее образованные, но более амбициозные новые элиты. Новоиспечённые политические элиты перераспределяли в свою пользу экономические ресурсы, захватывали СМИ, манипулировали политическими партиями и так далее. Этот процесс сопровождался падением уровня образования и эмиграции более трудоспособной части общества за рубеж. Подобные характеристики присущи несостоявшимся государствам. Следовательно, диагноз: страны не имеют внутреннего потенциала для выстраивания внутреннего потенциала.

Что происходит в России? После распада СССР со всеми его негативными последствиями России удалось остановить процесс развала, объединить страну и укрепить государственные институты, тем самым добившись экономического и социального развития. Однако за последние пять лет под воздействием санкций и прочих факторов не удаётся достичь целевых показателей экономического роста, падает уровень жизни, ухудшается демографическая ситуация, доля инвестиций в ВНП недостаточна для экономического роста, продолжается отток капитала. Таким образом, диагноз: основная задача на ближайшие пять лет – выработать новую экономическую модель с консолидирующей идеологией для обеспечения стабильного экономического роста. У России для этого есть необходимый потенциал.

Что происходит в мире? В последние годы прослеживается два основных тренда. Первый – неоизоляционизм. В США это проявляется в переоценке ошибок неоимперских провальных проектов. В Китае – в переходе к обеспечению экономического роста путём стимулирования внутреннего потребления.В Европейском союзе – в пересмотре акцентов развития от расширения к концентрации на решении внутренних проблем.

Второй глобальный тренд, который появился в середине ХХ века, – образование региональных экономических объединений, так как для малых и средних стран стало очевидным, что самостоятельно они не могут справиться с социальными, экономическими, инфраструктурными проблемами. Диагноз: малые и средние страны со слабым институциональным потенциалом должны выбрать свой центр притяжения и интеграции, иначе говоря, через кого они должны реализовать свой национальный суверенитет.

Что должно быть сделано Российской Федерацией и партнёрами? 1) Наращивание потенциала для выстраивания собственных институтов в странах ближнего зарубежья. 2) Выработка идеологии и модели экономического роста Российской Федерации. 3) Развитие инструментов в реализации национального суверенитета через интеграцию, путём передачи части полномочий на наднациональный уровень.

Мы должны признать, что внешние интервенции по поддержке институтов и практик несостоявшихся государств не приводят к их укреплению. Наоборот, они защищают местные коррумпированные элиты от некоторых угроз, позволяют им укреплять личные позиции, что на практике приводит к большему разрушению институтов, а ответственность за проблемы и беды перекладываются на ту внешнюю сторону, которая стремится поддержать эти государства. Поэтому политика должна строиться на основе экономического прагматизма, что означает детальный расчёт всех выгод и издержек любых проектов, реализуемых в странах ближнего зарубежья, желательно с гарантиями исполнения, что будет стимулировать создание соответствующих компетенций и ориентированных на Евразию и интеграцию элит в этих странах. Мы не должны заниматься вливанием денег, как это делали международные организации, Соединённые Штаты, в те страны, от которых все ждали угроз. Вливания оказались провальными. Другой вопрос в том, как формировать национальные элиты, нацеленные на интеграцию. Этого можно добиться, лишь реализуя прагматичные экономические проекты, основанные на расчётах выгод и издержек. И местные элиты должны включаться в реализацию проектов с учётом того, что они являются гарантом выполнения этих договорённостей (так, как сегодня это делает Китай).

Кроме того, Российская Федерация сама нуждается в новой экономической доктрине для обеспечения экономического роста. Поэтому, концепция экономического прагматизма подразумевает формирование ответственных элит, ориентированных на интеграцию. И задача создания евразийской элиты сегодня является первостепенной. Старыми методами это сделать невозможно, задачу необходимо решать с помощью новых инструментов.

Нам нужны те, с кем можно дружить против кого-то

Николай БОРДЮЖА, член СВОП, генерал-полковник (в отставке); генеральный секретарь ОДКБ в 2003–2016 годах

В 1990-е гг. государства и элиты были очень разобщены, наши соседи отстранились от России, они искали совершенно другие векторы развития. В 2000-е гг. – прежде всего, благодаря усилиям Российской Федерации – ситуация изменилась. Появились интеграционные образования, и было бы всё неплохо, если бы не беспрецедентное давление со стороны Запада. Сегодня можно констатировать, что из 14 бывших советских республик (не считая Россию)шесть проводит антироссийский курс – прибалтийские страны, Украина, Грузия и(ещё формируется) Молдова. Ещё в трёх государствах происходят процессы, не укрепляющие стабильность. Сейчас мы рискуем не просто созданием зоны нестабильности, а санитарного кордона. Мы в очень непростой ситуации, которая с большой долей вероятности может обостриться. Учитывая санкции, информационные атаки и другие меры наших «партнёров», выделим несколько пунктов:

1) Мы находимся в предвоенном состоянии. Существует реальная возможность втягивания России в локальный конфликт или создание вокруг нас санитарного кордона. Главная задача – принять меры по защите пространства наших жизненно-важных интересов (территории соседей). Необходимо выработать стратегию долгосрочной деятельности на каждом направлении. Ведь по всем направления есть вопросы, связанные с угрозами и национальными интересами тех или иных государств. Можно привести пример с ситуацией между Азербайджаном и Арменией. Наш миротворческий потенциал сейчас находится в Карабахе. Но нужно понять, что мы должны делать, чтобы там не возникала зона нестабильности, чтобы мы не потеряли дружественные отношения ни с одним из этих государств. Необходимы стратегические подходы в долговременной перспективе, чтобы мы не просто реагировали на те или иные проблемы, а осознанно действовали, исходя из выработанных инструментов.

2) Развитие международных институтов, в первую очередь Евразийский союз и ОДКБ. Последняя организация работоспособна, и в её рамках создано множество инструментов реагирования (коллективные силы, центры по борьбе с информационными атаками и так далее). Самое главное, чего нам не хватает – это политической воли государств действовать совместно. В рамках ОДКБ нужна среда, обеспечивающая желание поддержать партнёра. От этого и нежелание поддержать Россию в Сирии или голосовать за российские резолюции в ООН и прочее. Поэтому солидарность – камень преткновения в ОДКБ. Всё остальное с точки зрения механизмов реагирования – есть.Если хотим сохранить наше пространство и иметь там зону стабильности и добрососедства, мы должны усердно работать над развитием интеграционных организаций.

3) Особое внимание к совместным интеграционным образованиям, так называемым межправкомиссиям, которые зачастую работают формально. Они позволяют выходить на совместные проекты, которые, в свою очередь, означают совместные интересы. Сегодня просто так никого не затянешь в то или иное образование. Только интерес, экономический или политический, в сфере безопасности – заставляет государства сотрудничать друг с другом.

4) Развитие и создание совместных проектов в области безопасности и экономики. Тигран Суренович Саркисян в своё время отдал много сил для того, чтобы создать совместные проекты в области автомобилестроения, авиации, золотодобывающей промышленности и так далее, потому что это объединяет государства, позволяет реализовать совместные интересы. То же самое происходит и в сфере безопасности. Чем больше будет этих «крючков» (совместных проектов), тем ближе мы будем друг к другу, и тем больше будем сотрудничать и понимать друг друга. Особое внимание нужно обратить на наши возможности в обеспечении стабильности в приграничных районах. Наши базы, миротворческий контингент в Приднестровье и Карабахе – те островки, где мы можем влиять на безопасность и обеспечивать стабильность в той или иной зоне влияния России.

5) Необходимо искать сильного партнёра для противодействия. В одиночку сложно справляться с давлением извне. И кандидаты на эту роль есть, но они должны организовывать целую группу государств. Я бы не стал называть конкретные государства, но есть те, с которыми можно против кого-то дружить. Ведь против нас государства именно дружат, и нам нужно использовать туже формулу и тоже выстраивать альянсы и дружить против каких-либо действий в отношении нас и других стран, поскольку не только мы подвергаемся сильному давлению. Есть государства, которые также заинтересованы в поиске союзника для того, чтобы вместе противодействовать мерам давления.

Бремя лидерства – это большая ответственность

Андрей КЛЕПАЧ, главный экономист, Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)»

Россия и все наши партнёры находятся на серьёзной развилке. Возможно, происходит не просто смена элит, а именно смена фаз развития. Каждая страна прошла два определённых этапа и сейчас проходит третий. Первый – это 1990-е гг., когда развалился Советский Союз, когда одни пытались выстроить не просто рыночную экономику, а даже интегрироваться в европейскую экономику – это удалось прибалтийским странам, Украине и самой России. Страны Центральной Азии формировали свои границы и свою государственность. С одной стороны, они оказались более тесно привязаны к нам – хотя бы в силу ограниченности или отсутствия внешних партнёров, но при этом они начали искать других партнёров и другие выходы на рынки – не только с нами, но и со своими соседями, с Китаем, да и с США. Этот переходный период закончился у всех в разное время. Тем не менее за ним у всех последовал период стабильности и консолидации национальных элит и экономического роста. Сейчас наступает новая фаза, но все проводят её по-разному. Мы столкнулись с тем, что модели интеграции в Европу и европейские институты провалилась – это не значит, что диалог исчез, но после введения санкций мы всё равно находимся в экономической блокаде.

Кроме того, нужно переходить на новый уровень. Мы должны быть инициатором нового, инициаторами правил игры и моделей поведения. Надо пойти по пути создания инфраструктурных фондов. Наши совместные институты несравнимы с европейскими. Да, Украина много потеряла и теряет сейчас от разрыва отношений с Россией, но если у европейцев когда-то дойдут до них руки, то нам нечего будет противопоставить, у нас нет такого рода инструментов. Россия, сосредотачиваясь, должна понимать, что она больше выиграет, если будет реализовывать масштабные проекты в Центральной Азии, да и в целом помогать соседям договариваться между собой. Но сейчас проекты реализует Китай. Он стал главным евразийским интегратором, а не мы. Хотя исторически – в военном отношении и культурном – все преимущества на нашей стороне. Бремя лидерства – это большая ответственность. Очень важно, как дальше будет развиваться судьба карабахского урегулирования, но всё-таки именно Россия смогла остановить конфликт. И если возникнут новые горячие точки, никто кроме России здесь поддержать баланс и мир не сможет.

Следующая открытая дискуссия в рамках XXVIII Ассамблеи СВОП состоится 16 декабря в 16.00. Тема заявлена такая: «Миссия – наш рулевой? Нужна ли большая российская идея – для себя и для мира?».

[1] Евстафьев Д.Г. Евразийская «дуга нестабильности», или Управление глобальным экономическим ростом, 2019 г.

12 декабря, 2020

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ХРОНИКИ
ЗАРУБЕЖНЫЕ СМИ О КАСПИИ
Фото дня
Мы на Facebook
Facebook Pagelike Widget
Яндекс.Метрика
Перейти к верхней панели