Китайская база в Центральной Азии
Геополитика и геоэкономика, Зарубежные материалы по Каспию

Китайская база в Центральной Азии

Портал «Casp-Geo» продолжает публикацию переводов аналитических статей интернет-ресурса «Central Asia – Caucasus ANALYST». В очередном материале Института Центральной Азии и Кавказа и программы исследований Шелкового пути под названием «Китайская база в Центральной Азии» (A Chinese Base in Central Asia) Стивен Бланк — старший научный сотрудник Американского совета по внешней политике, пишет о планах Пекина по созданию военной базы в Афганистане и возможном влиянии этого шага на стратегические позиции Китая в Центральной Азии, в том числе и на взаимоотношения с Россией, по-прежнему являющейся главной действующей силой в данном регионе. С учетом того, что Каспий имеет непосредственный выход в Центрально-азиатский регион, статья, несомненно, заинтересует аудиторию нашего портала:

В течение января и февраля в СМИ появилось несколько сообщений о новой китайской военной базе в Ваханском коридоре Афганистана. По словам афганских чиновников, Китай и Кабул обсудят вопрос о строительстве базы в Бадахшане, а Китай направит в Кабул экспертную делегацию для точного определения объекта, а также профинансирует базу и все ее материально-технические расходы, включая вооружение и технику. Китай отрицает все эти сообщения, поскольку они противоречат его давней позиции об отказе от размещения своих баз в Центральной Азии и декларируемом отсутствии желания вмешиваться в дела региона в военном отношении. Однако очевидцы сообщают о том, что китайские и афганские войска уже проводят совместное патрулирование. Более того, есть длинная список признаков растущего китайского военного интереса к Центральной Азии.

Справочная информация:  перспективы открытия китайской базы в Бадахшане следует определять, исходя из общего контекста ситуации в регионе. Во-первых, Центральная Азия близка к китайскому Синьцзяну, где Пекин опасается исламских беспорядков и поддерживает в регионе режим всеобщего наблюдения. База в Бадахшане не только нарушит контакты между уйгурами в Китае и их братьями за рубежом, но и будет направлена на то, чтобы сорвать связи ИГИЛ и других подобных групп в Синьцзяне. Эта база также будет означать для правительств стран Центральной Азии серьезность обязательств Китая по борьбе с террористами за рубежом и его готовность применять принудительные меры против государств, укрывающих их.

Эти события также соответствуют интересам Китая по обеспечению стабильности Афганистана и сообщениям о готовности Китая взять на себя роль посредника в этой войне. В течение многих лет Пекин поддерживал контакты с «Талибаном» и поддерживал идею воссоздания Афганистана с элементами «Талибана» в своем новом, послевоенном правительстве. Если Пекин подсчитает, что китайское посредничество, как в одиночку, так и с другими иностранными правительствами, уменьшит террористическую угрозу от Афганистана до Китая, это может фактически обеспечить Китаю более прочную основу для сохранения базы в Афганистане.

Третьим мотивом является тот факт, что Китай в настоящее время инвестирует огромные суммы по всей Южной и Центральной Азии в рамках своей инициативы «Один пояс-Один путь». Только в Пакистане Китай пообещал выделить 57 миллиардов долларов США китайско-пакистанскому экономическому коридору (КПЭК). И Пентагон, и иностранные наблюдатели полагают, что Китай строит или будет строить базу в Пакистане, возможно, за пределами порта Гвадар. Китай и Пакистан заявили, что они рассматривают возможность включения Афганистана в их совместные проекты КПЭК. Таким образом, учитывая уровень терроризма, как в Пакистане, так и в Афганистане, а также в Синьцзяне, шаг в сторону защиты своих огромных инвестиций в регионе не является удивительным. Это подтверждает аргумент о том, что политика Китая в Центральной Азии в значительной степени является продолжением его внутренней политики, которая, по-видимому, обусловлена его стремлением на усмирение и стабилизацию Синьцзяна.

Последствия: однако, помимо непосредственного контекста Синьцзяна, Афганистана и Пакистана, этот шаг следует рассматривать в более широком контексте. В течение последних нескольких лет Китай приступил к созданию общих военно-морских и базовых сил в Азии и Индийском океане. Об этом говорят заявление Китая о намерении быть Великой полярной державой, создание им базы в Джибути, агрессивные морские вылазки в Восточно-китайском и Южно-китайском морях, а теперь и в Индийском океане, где Китай отправил корабли на Мальдивы, бросив вызов Индии.

Растущее соперничество с Индией также охватывает и Афганистан, где Пакистан и Индия вновь вступили в неприятную борьбу за влияние, что делает Афганистан местом, по сути, прокси-войны между Дели и Исламабадом. Строительство базы в Афганистане, даже если учесть упомянутые выше внутренние, коммерческие и региональные императивы, полностью согласуется с идеей о том, что Китай не только должен защищать свои иностранные инвестиции, но и должен проецировать свою власть за рубежом.

Таким образом, нет никакого противоречия между тем, чтобы рассматривать эту будущую базу как сочетание внутренних и региональных факторов безопасности в китайской внешней политике, а также как одновременное проявление сил имперской и великой державы, которые также являются факторами, определяющими китайскую внешнюю и оборонную политику. В контексте отправки судов на Мальдивские острова и укрепления связей с Пакистаном мы можем видеть этот шаг в свете растущего китайско-индийского соперничества за влияние и рычаги влияния в Южной и Центральной Азии. Действительно, эта база также представляет собой сдержанный, но ощутимый пример того, как Китай бросает свой большой палец на масштабы индо-пакистанского соперничества за влияние в Афганистане.

Этот шаг Китая также имеет потенциально пагубные последствия для его отношений с Россией. В течение нескольких лет аналитики признавали, что Китай стал выдающейся финансовой и экономической внешней державой в Центральной Азии, тем самым вытеснив Россию. В Шанхайской организации сотрудничества Москва выразила обеспокоенность еще большим усилением экономической мощи Пекина за счет России. Тем не менее, Китай был крайне осторожен и всячески показывал свою готовность работать с Россией и, самое главное, воздержаться от оспаривания военного превосходства Москвы в Центральной Азии и её статуса гаранта безопасности. Действительно, в последнее время она в значительной степени сотрудничала с Москвой в отношении Талибана, и в настоящее время с Китаем расширяется российское партнерство, где Москва даже согласилась сыграть вторую скрипку в рамках проекта «Один пояс-один путь» в Евразии.

Однако любой намек на то, что Китай всерьез задумывается о том, чтобы проецировать свою собственную одностороннюю военную мощь на Центральную Азию, почти наверняка вызовет тревогу в Москве. Хотя Москве будет все труднее поддерживать и проецировать надежную военную мощь на Центральную Азию на самом деле, а не на словах. А признание этого будет представлять собой крупное геостратегическое поражение Москвы. Утрата Россией первенства в Центральной Азии, даже если это будет сделано с максимальной утонченностью, будет стимулировать личное участие в делах региона Путина, который будет стремиться убедить себя, свою внутреннюю аудиторию и весь мир в том, что Россия — действительно великая держава, с которой необходимо консультироваться по всем основным международным вопросам.

Это также подорвало бы «всеобъемлющее стратегическое партнерство», которое сейчас формально существует между Пекином и Москвой, и подорвало бы любое предположение о том, что именно Запад и конкретно Вашингтон угрожает России. Действительно, стремление Китая играть значительную роль в обеспечении безопасности в Центральной Азии представляет собой вотум недоверия в способности России защищать процветающие там экономические и политические интересы Китая.  Если Москва не ответит, она де-факто подтвердит этот прогноз о своих перспективах в Центральной Азии. Тем не менее, руки Москвы по отношению к Китаю четко связаны, учитывая состояние его отношений с Вашингтоном.

Создание китайской базы в Центральной Азии, как и усилия Пекина по осуществлению проекции военно-морской силы за рубежом, является чрезвычайно последовательными шагами. Поэтому у Китая есть все основания отрицать, что он ищет базу в Афганистане или в других странах Центральной Азии. И все же логика расширяющихся глобальных и региональных позиций Китая по всей Азии неизбежно подталкивает его в этом направлении, как это видно по его военно-морской политике даже в таких далеких от китайской территории регионах, как Арктика. Фактически, Китай наращивает потенциал в Центральной Азии, как свой собственный, так и тех государств, куда он инвестирует свои ресурсы.

Выводы: как ни парадоксально, но Китай, видимо, изучает вариант создания базы в Афганистане. Подобные действия Пекина осуществляются в то время, когда странам Центральной, Южной и Восточной Азии становится всё более ясным, что китайский проект «Один пояс-один путь» является проявлением властных амбиций Китая и его стремления получить односторонние выгоды. Корреляция этих противоположных тенденций не только говорит о том, что следующий поворот так называемой новой Великой игре будет предполагать в первую очередь азиатское измерение. Это также повышает вероятность того, что повестка дня в области безопасности в Центральной Азии в будущем приблизится к общей повестке дня Восточной и Южной Азии, главным образом из-за центральной роли Китая как актора во всех трех зонах. Усилия Китая, направленные на отстаивание своих интересов, власти и влияния на азиатской и мировой арене, неизменно приведут к целой серии ответных действий от всех тех государств, которые стоят на пути у Пекина. Нет никакой гарантии; особенно учитывая динамизм, который мы сейчас видим в Центральной Азии, что эти реакции будут благоприятными для Китая. Китай, возможно, сейчас строит базу для проецирования военной мощи и влияния за пределы своих границ, но есть веские основания подозревать, что результаты в итоге не окажут ожидаемого положительного эффекта на позиции Пекина в регионе.

23 апреля, 2018

ONE COMMENT ON THIS POST To “Китайская база в Центральной Азии”

  1. Создание китайской базы в Центральной Азии, как и усилия Пекина по осуществлению проекции военно-морской силы за рубежом, является чрезвычайно последовательными шагами. Поэтому у Китая есть все основания отрицать, что он ищет базу в Афганистане или в других странах Центральной Азии. И все же логика расширяющихся глобальных и региональных позиций Китая по всей Азии неизбежно подталкивает его в этом направлении, как это видно по его военно-морской политике даже в таких далеких от китайской территории регионах, как Арктика. Фактически, Китай наращивает потенциал в Центральной Азии, как свой собственный, так и тех государств, куда он инвестирует свои ресурсы.

Добавить комментарий для izbircom2011.ru Отменить ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ХРОНИКИ
ЗАРУБЕЖНЫЕ СМИ О КАСПИИ
Фото дня
Мы на Facebook
Facebook Pagelike Widget
Яндекс.Метрика
Перейти к верхней панели