Россия – Иран: кавказское измерение сотрудничества
Повестка дня

Россия – Иран: кавказское измерение сотрудничества

Сегодня, после завершения активной фазы вооружённого противостояния в Сирии, российско-иранские отношения рассматриваются под разными ракурсами. Иногда приходится слышать мнение о том, что для значительной части иранских элит важнее нормализация отношений с Америкой, нежели развитие связей с Россией, подвергающихся разнообразным испытаниям на прочность. Ответы скептикам следует искать, в том числе, и на путях укрепления и развития межрегионального сотрудничества, позитивный потенциал которого до сих пор используется явно не в полной мере. О состоянии и перспективах российско-иранского сотрудничества на страницах интернет-журнала «Военно-политическая аналитика» рассуждает Алексей Балиев.  

Международная  научно-практическая конференция «Иран – Северный Кавказ: история и перспективы сотрудничества», состоявшаяся в декабре в Северо-Осетинском государственном университете имени К. Хетагурова, высветила узловые вопросы геополитики и межгосударственного экономического взаимодействия в контексте роли северокавказского региона в двухсторонних отношениях. Пожалуй, основной вывод форума состоит в том, что транспортно-экономический потенциал Северного Кавказа осваивается пока медленно, что, в свою очередь, сдерживает более активное развитие российско-иранских экономических связей. Но влияют на них также актуальные геополитические региональные тренды, включая массированное санкционное и иное давление на Москву и Тегеран со стороны откровенно недружественных глобальных центров силы.

Как отметил Министр РФ по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов, развитие взаимоотношений с Исламской Республикой Иран является одним из ключевых приоритетов концепции внешней политики России и стратегическое место в российско-иранских отношениях отводится межрегиональному сотрудничеству. В ходе пленарного заседания и секций отмечались как положительные примеры двустороннего сотрудничества, так и факторы, сдерживающие его дальнейшее развитие. Например, транзит иранских грузов через порты и железные дороги региона возрос за 2015-2017 годы в целом почти на четверть. Но рост этот мог бы быть на уровне 30-35%, если бы не сохраняющиеся, уже которое десятилетие, «пробелы» в железнодорожной сети Северного Кавказа – особенно на её стыковых участках с Поволжьем и Грузией. Данное обстоятельство, естественно, увеличивает дальность транзита, и нередко его приходится вести в обход Северного Кавказа, что, в свою очередь, снижает конкурентоспособность евроазиатского коридора «Север-Юг» (Восточная Европа – Белоруссия – Россия – Азербайджан – Иран с параллельным маршрутом Грузия – Армения – Иран).

Многие иранские представители в этой связи отмечали, что порты Лагань (Калмыкия), Дербент, Махачкала, Кавказ и Туапсе уже ввиду географии своего расположения вполне могли бы стать крупнейшими транзитно-логистическими хабами нижневолжско-северокавказского региона. Но этого тренда пока нет вследствие дефицита инвестиций в соответствующие  портовые / смежные проекты и, опять-таки, изъянов в примыкающей железнодорожной сети. По мнению иранской стороны, комплексное освоение транспортно-экономического потенциала Северного Кавказа, являющегося после 1991-го южным приграничьем России, имеет также важное геополитическое значение для неё самой.

Можно сказать, в наиболее развернутом виде с такими оценками согласился первый вице-президент ТПП РФ Владимир Падалко: «Северный Кавказ самый выгодный регион для выхода на рынок Ирана. И, в то же время, самый выгодный регион для выхода в Россию с иранского рынка. Соответственно, тот же регион одно из самых выгодных направлений для взаимного грузотранзита между РФ и Ираном». В этой связи В.Падалко пояснил, что в январе-сентябре 2017 г. взаимный товарооборот сократился до исторического минимума – на 28%, составив 1,2 млрд. долл. США. При этом экспорт из РФ снизился на 37%, а импорт из Ирана возрос на 35%. Правда, в октябре-ноябре наблюдалось «некоторое  увеличение товарооборота примерно в равных пропорциях».

Едва ли не главная причина такой ситуации, по оценке В.Падалко, кроется в состоянии транспортной инфраструктуры: у России «…под давлением санкций, и сегодня не хватает собственных финансовых резервов для реализации крупных проектов, которые уже в краткосрочной перспективе могли бы «сопровождать» более серьезные цифры взаимной торговли». Прежде всего, российские и иранские компании, как считает один из руководителей ТПП РФ, должны продолжить работу над созданием совместных, в том числе локальных  транспортных коридоров. «Например, махачкалинским коллегам Палаты целесообразно активизировать работу по развитию местного морского порта с привлечением инвесторов из Ирана. А российским инвесторам нужно быть более активными в участии в тендерах по модернизации и строительству/модернизации иранских терминалов и железных дорог, в том числе Решт – Астара, Решт – Энзели, Решт – Сари (1) и ряда других».

До сих пор не реализуется проект комплексного развития порта Лагань, хотя профильные иранские компании, как отмечалось на форуме, проявляют растущий интерес как к этому проекту, так и к другим каспийским портам РФ.

В.Падалко и другие участники форума акцентировали внимание и на нерешённости, несмотря на многочисленные разговоры, вопроса об ускорении взаиморасчетов использования в них национальных валют, что во многом связано с заинтересованностью банковских структур, особенно российских, к операциям в долларах и евро. При взаимоконвертации национальных валют сохраняются задержки с взаимными платежами, а как следствие – грузы взаимной торговли зачастую скапливаются в портах или на железнодорожных товарных складах. В результате, бизнес-сообщества обеих стран, мягко говоря, с опаской соглашаются на новые торговые  контракты или совместные  проекты.

Подобные выводы не вызывали «опровержения» у российских и иранских участников конференции. А Чрезвычайный и Полномочный Посол Ирана в РФ Мехди Санаи в ходе конференции и на переговорах с президентом РСО-Алания Вячеславом Битаровым высказывал оценки, схожие с вышеупомянутыми.

Что же касается иранских приоритетов, то, по данным пресс-службы президентской администрации РСО-Алания, М.Санаи отметил «важность создания транзитного коридора через территорию Северной Осетии». Речь идёт, во-первых, о давнем проекте транзитной железной дороги Алагир – Цхинвал – Гори – Тбилиси (РСО-Алания – Южная Осетия – Грузия) и далее в Армению с возможным выходом на Иран (мультимодальные перевозки). А во-вторых – о повышении пропускной способности восточного участника главной северокавказской железной дороги (Моздок – Червлённая – Кизляр – Махачкала – Дербент – граница с Азербайджаном). Последний проект реализуется с 2016 года.

Относительно совместных проектов в Северной Осетии и торговли с этой республикой, г-н Санаи отметил: «для Ирана представляет интерес, прежде всего, аграрный сектор экономики: производство зерна, кукурузных семян, мясопродукты. Можно наладить производство томатной пасты и фруктовых соков. У нас есть конкретные предложения и пути для их реализации. Мы готовы найти контрагента-партнера на территории Ирана с целью подписания меморандума о сотрудничестве». Некоторым дополнением прозвучало предложение замминистра промышленности, руды и торговли Ирана Моджтаба Хосротаджа: «Для налаживания и развития деловых контактов было бы полезно рассмотреть возможность прямого авиасообщения между Тегераном и Владикавказом: ведь бизнесмены дорожат временем».

Вячеслав Битаров поддержал упомянутые иранские предложения. Стороны договорились также о регулярном проведении национальных и совместных выставок-ярмарок с тем, чтобы в максимально широком формате представлять друг другу свою продукцию и более достоверно определять потребительский спрос.

В рамках культурной программы конференции прошло немало мероприятий, включая выступления творческих коллективов, вызвавших широкий интерес общественности. Иранская и североосетинская стороны заявили о дальнейшем развитии взаимосвязей в сферах культуры, образования и науки. Как отметил посол Ирана, «в этом направлении уже есть определенные шаги: так, сложились хорошие связи между Северо-Осетинским госуниверситетом и Университетом Алламе Табатабаи. В совместных планах – регулярное проведение «Недели иранской культуры», мероприятия РСО-Алании  в области культуры и науки в Иране. А также проведение совместных форумов по истории иранских языков и ирано-осетинских торговых и культурных связей». Глава Северной Осетии, продолжив эту тему, напомнил, что в республике «успешно функционирует Центр иранской культуры, где ведется изучение персидского языка, регулярно проводятся культурно-просветительские мероприятия. В них по-прежнему могут принимать участие как студенты университета, так и все жители республики, иранские гости».

При этом глава РСО-Алания подчеркнул, что всё вышеперечисленное и озвученное на форуме – «лишь малая толика обоюдных возможностей. Учитывая доверительные отношения между руководителями наших стран, мы надеемся на расширение направлений и сфер нашего сотрудничества. Наша республика находится в очень важном геополитическом месте Юга России. И, фактически на сегодняшний день, мы являемся единственным устойчивым автомобильным переходом из России в Закавказье и далее на Ближний Восток. Полагаю, и этой возможностью нужно активно пользоваться».

В контексте существующих на Кавказе разделительных линий, М.Санаи чётко дал понять, что дальнейшее сближение Грузии с НАТО будет политически затруднять – по крайней мере, для Тегерана – транспортно-экономические РФ и Ирана с использованием грузинско-армянского и грузинско-азербайджанского коридоров. А «возможное вступление Грузии в НАТО» и вовсе «послужит препятствием для практической реализации» торговых отношений и транзитных перевозок между Россией и Ираном: «Конечно же, все страны являются независимыми и действуют в рамках своих национальных интересов. Но мы, являясь крупной региональной державой, заинтересованы в том, чтобы ни одна страна из нашего региона не вступила в НАТО. Если посмотреть на Ближний Восток, то присутствие НАТО там не приносило никакой пользы».

Несомненно, в контексте активного сближения Грузии с НАТО позиции Москвы и Тегерана совпадают. Но столь акцентированное позиционирование последствий участия Грузии в этом блоке для российско-иранских отношений может, в принципе, означать, следующее. Возможно, в Тегеране полагают, что российской стороне было бы целесообразно активизировать, со своим участием, переговорный процесс Сухума и Цхинвала с Тбилиси. Заметим, в 2017 году сдвинулся с мёртвой точки процесс реализации соглашения 2011 года о торговых коридорах, открывающего некоторую форточку, в том числе, и для трансграничной торговли. Соответствующие бумаги согласованы и частично даже подписаны, однако процесс их имплементации вызывает пока больше вопросов, чем ответов. М.Санаи обозначил заинтересованность своей страны в сотрудничестве в области образования и науки и с Южной Осетией, что нашло поддержку у российских участников.

Затрагивался на конференции и вопрос правового статуса Каспия: соответствующая Конвенция, планируемая к подписанию в ходе намеченного на февраль в Казахстане саммита прикаспийских государств, находится в процессе согласования. По словам посла, все связанные с Каспием вопросы должны решаться исключительно прибрежными странами. Кроме того, Тегеран, по всей видимости, не заинтересован исключительно в транзите через территорию Азербайджана – как в рамках коридора «Север-Юг», так и в целях активизации торгово-экономических связей с Россией.

По итогам конференции был подписан ряд соглашений о поставках в Иран некоторых продовольственных товаров из регионов Северного Кавказа. Укреплению доверительных отношений между предпринимателями двух стран послужит создание совместного совета по юридическим вопросам. С соответствующим предложением выступил вице-президент Ирано-Российского делового совета Гадир Гияфе: «Данное объединение будет заниматься арбитражным рассмотрением контрактов в качестве независимого эксперта, признанного как иранской, так и российской сторонами. Учитывая законы двух государств, решения совета будут приниматься судами двух стран. Таким образом, можно решить вопрос доверительных отношений».

В предшествующий период складывалось впечатление, что контакты иранцев с северокавказскими регионами России, находясь на периферии общественного внимания, развивались от случая к случаю, едва ли не исключительно по личной инициативе тех или иных иранских представителей. Будем надеяться, что положение всё же качественно меняется, и что предложения и инициативы, прозвучавшие в ходе Владикавказской конференции, позволят восстановить упавший в 2017 году товарооборот и открыть новые перспективы для взаимовыгодного сотрудничества.

Алексей Балиев 

Источник

24 января, 2018

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ХРОНИКИ
ЗАРУБЕЖНЫЕ СМИ О КАСПИИ
Фото дня
Мы на Facebook
Facebook Pagelike Widget
Яндекс.Метрика
Перейти к верхней панели