Джавлон Вахабов, заместитель советника президента Узбекистана по внешней политике, в статье для издания Американского совета по внешней политике Statecraft & Strategy представил свое обоснование многовекторной внешней политики стран Центральной Азии.
Автор, который сегодня занимает должность управляющего директора Международного института Центральной Азии (МИЦА), а ранее, с 2017 по 2023 год, был послом Узбекистана в США, Канаде и Бразилии, уверен, что для стран региона многовекторная дипломатия стала необходимостью: структурным ответом на географические, исторические, экономические факторы и факторы безопасности.
«Вопрос сейчас не в том, должны ли государства региона проводить диверсифицированную внешнюю политику. Все пять стран уже это делают, хотя и с разными приоритетами и возможностями. Вопрос скорее в том, как развивается этот подход», — пишет Вахабов.
Исторические аспекты
В 1990-х и начале 2000-х годов многовекторная дипломатия была в значительной степени направлена на государственное строительство и позиционирование. Для развивающихся стран Центральной Азии это означало одновременное поддержание отношений с Россией, развитие связей с Китаем, взаимодействие с Западом и участие в международных организациях. Однако сегодня этот процесс становится все более сложным. Речь идет не только об управлении отношениями с внешними силами. Все чаще речь идет об использовании партнерских отношений для поддержки модернизации, налаживания связей, диверсификации экономики, институциональных реформ и долгосрочной устойчивости.
Этот сдвиг не следует понимать как отказ от сотрудничества с каким-либо одним партнером или как игру с нулевой суммой. По сути, регион с большим количеством маршрутов и дипломатических площадок может стать более стабильным и предсказуемым партнером для России, Китая, Европы, США, стран Персидского залива, Южной Азии и других государств. Для самих стран Центральной Азии диверсификация означает укрепление стратегической автономии за счет расширения внешних рынков, снижения зависимости от какого-либо одного торгового партнера, привлечения инвестиций из разных источников и наращивания местного и регионального потенциала.
Такая стабильность важна, поскольку международная обстановка стала менее предсказуемой. Нестабильность в Восточной Европе повлияла на традиционные северные маршруты. Напряженность в отношениях между Афганистаном, Пакистаном, Ираном и странами Персидского залива усилила неопределенность в отношении доступа к мировым рынкам и напрямую повлияла на логистические возможности Центральной Азии. В то же время глобальная конкуренция в сфере энергетики, продовольственной безопасности, критически важных полезных ископаемых и надежных транспортных связей привлекла к региону повышенное внимание.
Выгоды многовекторности
Действительно, многовекторный подход уже принес странам региона конкретные дивиденды. За последние восемь лет совокупный ВВП стран Центральной Азии вырос в 2,5 раза и достиг примерно 520 миллиардов долларов, а объем торговли с внешними партнерами превысил 270 миллиардов долларов.
В настоящее время Китай является крупнейшим торговым партнером региона: в прошлом году объем торговли превысил 100 миллиардов долларов, а объем инвестиций и строительных контрактов за последнее десятилетие составил около 90 миллиардов долларов. ЕС также играет важную роль: за последние семь лет объем торговли увеличился в четыре раза и достиг 54 миллиардов евро, а объем европейских инвестиций превысил 100 миллиардов евро. Россия также остается важным партнером: объем торговли превышает 45 миллиардов долларов, а совокупный объем инвестиций — 20 миллиардов долларов. Кроме того, между странами существуют тесные связи в сфере миграции, безопасности, образования и инфраструктуры. Инвестиции GCC выросли почти втрое с 2022 года, достигнув 20 миллиардов долларов. В то же время Исламский банк развития инвестировал 9,1 миллиарда долларов в страны Содружества Независимых Государств (СНГ), около 60% из которых приходится на Центральную Азию.
Объем торговли США с Центральной Азией меньше — около 7 миллиардов долларов, но он неуклонно растет, особенно после саммита «С5+1», на который в прошлом году в Белый дом были приглашены все лидеры стран Центральной Азии. Помимо торговли, Соединенные Штаты предоставили Центральной Азии более 9 миллиардов долларов в виде прямой помощи, включая гуманитарную поддержку, и помогли мобилизовать более 50 миллиардов долларов через международные финансовые институты в виде кредитов, займов и технической помощи для поддержки долгосрочного развития.
Связь с внешним миром — это еще одна сфера, в которой логика многовекторной дипломатии очевидна. Для государств, не имеющих выхода к морю, суверенитет — это не только юридический принцип. Это еще и логистическое условие. У страны, имеющей несколько надежных маршрутов, портов, рынков и цифровых соединений, больше пространства для маневра, чем у той, которая зависит от ограниченного их числа. Вот почему государства Центральной Азии пытаются превратить свое положение, не имеющее выхода к морю, в преимущество, связанное с сухопутными границами.
Перспективные инфраструктурные проекты на Каспии
Центральное место в дискуссиях занимает Средний коридор. Он соединяет Центральную Азию с Европой через Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию. По оценкам Всемирного банка, при условии правильных инвестиций и реформ к 2030 году объем грузоперевозок может увеличиться в три раза, а время в пути сократиться вдвое. Однако этот маршрут все еще находится в стадии разработки: он по-прежнему дорог и ограничен пропускной способностью. Реализация коммерческого потенциала коридора будет зависеть от инвестиций в инфраструктуру, таможенной реформы, модернизации портов и координации между несколькими юрисдикциями.
«Трамповский маршрут к международному миру и процветанию» (Trump Route for International Peace and Prosperity, TRIPP) также становится важным транспортным проектом. Благодаря недавнему прогрессу в армяно-азербайджанском мирном процессе он может открыть новое сообщение между Азербайджаном и Нахичеванью через Армению, что будет иметь более широкие последствия для торговли между Турцией, Южным Кавказом и Центральной Азией.
Перспективы
Эти и множество других многообещающих инициатив показывают, почему Узбекистан сейчас стремится к диверсификации во всех направлениях: на запад через Каспийское море, на юг через Афганистан и Пакистан, на юго-запад через Иран и Персидский залив, на восток через Китай и на север через Казахстан и существующие евразийские маршруты. С точки зрения Ташкента, эти усилия скорее дополняют друг друга, чем конкурируют.
Более того, такой подход является частью более широкой картины, складывающейся в регионе. В конечном счете самым мощным инструментом, доступным государствам Центральной Азии, является региональное сотрудничество. Одна страна может проводить многовекторную дипломатию, но только более скоординированный регион может достичь реальной стратегической автономии.
Правительства стран региона прекрасно это понимают, поэтому они уделяют приоритетное внимание контактам и политической координации. С 2018 года лидеры стран Центральной Азии провели семь саммитов на уровне глав государств, последний из которых состоялся в прошлом году в Ташкенте. Включение Азербайджана в этот региональный формат особенно важно, поскольку оно указывает на постепенное расширение старой структуры «С5» в рамках более широкой логики, которая предполагает более тесные связи Центральной Азии с Южным Кавказом, Турцией и Европой.
В основе этого подхода лежит очевидный императив: задача Центральной Азии не в том, чтобы выбирать между крупными державами. Она в том, чтобы наладить достаточную внутреннюю координацию, укрепить экономику и повысить логистическую гибкость, чтобы продуктивно сотрудничать со всеми ними. Именно в этом и будет заключаться следующий, более зрелый этап дипломатии Центральной Азии.
Подготовил Влад Кондратьев
Добавить комментарий