Почему КазМунайГаз приостановил проект «Каламкас — Хазар»

Национальная компания «КазМунайГаз» (КМГ) объявила о приостановке проекта «Каламкас — Хазар», реализуемого совместно с российской компанией «Лукойл».

«В прошлом году мы завершили этап проектирования по совместному проекту Каламкас-море и Хазар, но с учетом введенных санкций на сегодняшний день дальнейшая реализация проекта приостановлена», — сообщил председатель правления КМГ Асхат Хасенов в конце марта.

Он отметил, что также необходимо решить вопрос с привлечением финансов, что нацкомпания полностью соблюдает все санкционные ограничения, и будет действовать строго в рамках правового поля.

При этом замглавы КМГ Курмангазы Исказиев сообщил, что компания не исключает выхода Лукойла из проекта. Национальная компания заинтересована в скорейшем вводе месторождения.

«Строительство платформы на наших верфях — это дополнительное привлечение рабочей силы в Мангистауской области — до 2 тыс. человек. Поэтому мы заинтересованы в быстром развитии проекта, но так как наш партнер попал под санкции, значит, мы будем с учетом этого продолжать дальше проект. Понятно, что это, возможно, будут другие партнеры, мы еще не ведем переговоры, но рассматриваем», — сказал Исказиев.

Напомним, что после введения санкций США в октябре прошлого года российская компания объявила о продаже всех своих зарубежных активов, которые управляются дочерним предприятием Lukoil International GmbH. По последним данным, купит их американский инвестиционный фонд Carlyle. Сделка не включает продажу казахстанских активов, а это, в частности, 5% доли в Тенгизском и 13,5% в Карачаганакском месторождениях.

При этом, по нашим сведениям, доля Лукойла (50%) в проекте «Каламкас — Хазар» вовсе не входит в структуру Lukoil International.

Российская компания не только не собирается ее продавать, но и готова продолжить дальнейшее финансирование проекта. КМГ приостановил проект, или, по крайней мере, объявил об этом, чтобы самому не попасть под вторичные санкции.

То есть, если бы КазМунайГаз продолжил работу над проектом вместе с Лукойлом, то попала бы под вторичные санкции. А это значит, что все иностранные компании, которые работают с КМГ, прекратили бы с ним сотрудничество. Проблемы возникли бы на многих международных проектах компании. Поэтому она и объявила о приостановке «Каламкас — Хазар».

Что дальше?

Эксперты считают, что единственный вариант выхода из ситуации — это просить США, чтобы они вывели этот проект из-под санкций, как это они сделали в отношении Тенгиза, Карачаганака и КТК.

Есть и другие примеры разрешения аналогичной ситуации. Так, British Petroleum (BP) выводил из списка санкций иранскую компанию NICO, с которой в составе консорциума разрабатывает газоконденсатное месторождение Шах-Дениз в азербайджанском секторе Каспийского моря.

Проект «Шах-Дениз» — один из ключевых поставщиков газа в Европу, и участие иранской NICO сохраняется, несмотря на сложный международный санкционный контекст, действующий в отношении других проектов Ирана.

Вывод «Каламкас- Хазар» из-под санкций, пожалуй, единственный способ разрешения ситуации, который устроит и КМГ и Лукойл.

Вместе с тем, на решение этой проблемы может уйти, как минимум, год или больше. А это значит, что сроки начала коммерческой добычи, которые были запланированы на 2029-2030 годы, отодвигаются до 2032-2034 гг., поскольку за оставшееся время невозможно построить морскую платформу, провести пуско-наладку и запустить производство.

Решение КМГ о приостановке проекта освоения морских месторождений Каламкас-море, Хазар и Ауэзов стало прямым следствием расширения санкционного режима против российского нефтегазового сектора, прежде всего санкций США, Евросоюза и Великобритании, направленных на ограничение доступа российских компаний к технологиям, финансированию и сервисам для разработки шельфовых и трудноизвлекаемых запасов.

Формально Казахстан под санкциями не находится, однако из-за участия российского партнера проект подпадает под вторичные ограничения, что создает юридические и операционные риски для подрядчиков, банков и поставщиков оборудования.

Влияние санкций проявляется в нескольких ключевых аспектах. Во-первых, западные инжиниринговые и сервисные компании, включая поставщиков офшорных платформ, бурового оборудования и систем подводной добычи, отказываются участвовать в проекте. Во-вторых, международные банки и экспортно-кредитные агентства не готовы финансировать капиталоемкую offshore-разработку с участием Лукойла. В-третьих, возникают ограничения на поставку высокотехнологичного оборудования, включая цифровые решения и специализированный флот, без которых реализация морского проекта существенно усложняется или становится экономически нецелесообразной. И, наконец, возрастает стоимость страхования и логистики, что дополнительно ухудшает экономику проекта.

На момент заморозки проект находился на стадии завершенного FEED (front-end engineering design). То есть базовое проектирование и технико-экономическое обоснование были выполнены, включая выбор концепции освоения (морские платформы с транспортировкой нефти на берег), предварительную оценку капитальных затрат и инфраструктурных решений. Однако финальное инвестиционное решение (FID) не было принято.

Соответственно основные капитальные работы — строительство платформ, бурение эксплуатационных скважин, прокладка трубопроводов и создание береговой инфраструктуры — не начались.

Между тем, суммарные затраты на предынвестиционную стадию оцениваются экспертами в диапазоне нескольких сотен миллионов долларов, включая геологоразведку, проектирование и инженерные изыскания, что типично для морских проектов такого масштаба.

Дальнейшая судьба проекта напрямую зависит от геополитической конъюнктуры и санкционного режима. Проект может оставаться замороженным на неопределенный срок (1-3 года и более) до прояснения условий работы с российскими компаниями. При смягчении санкций нацкомпания может сохранить партнерство с Лукойлом.

Если же санкции будут оставаться такими же, как сейчас или даже усилятся, то КазМунайГаз может решиться на выкуп доли российской стороны (если она согласится). Тогда придется искать нового стратегического инвестора, например, из стран Ближнего Востока или Азии.

Либо КМГ может самостоятельно реализовать проект. Но этот вариант менее вероятен из-за высокой стоимости проекта — оценочно $6-8 млрд. При этом «Каламкас -Хазар» — технологически сложный проект, требующий компетенций международных операторов.

История проекта

Месторождение Каламкас-море также, как и Кашаган, входило в структуру участков, которые планировалось разрабатывать в рамках Северо-Каспийского проекта (СКП). Месторождение расположено в 75 км к юго-западу от Кашагана и было открыто оператором СКП в 2002 году.

Хазар расположен примерно в 40 км к юго-западу от Каламкас-море. Его в 2007 году обнаружила возглавляемая британской Shell компания «Каспий Меруерты Оперейтинг Компани Б.В.» (КМОК), которая была оператором соглашения о разделе продукции (СРП) по блоку «Жемчужина». Помимо Shell (55%) долю в проекте имели КМГ (25%) и «Оман Ойл» (20%).

По оценкам S&P Global, суммарный оценочный объем запасов месторождений Каламкас-море и Хазар составляет 80 млн тонн нефти и 9 млрд куб. м газа, плюс — запасы месторождения Ауэзов, которое также входило в структуру «Жемчужина», а сейчас в составе «Каламкас — Хазар». Они оцениваются в 5 млн тонн нефти и 300 млн куб. м газа.

В 2010-х стало известно, что North Caspian Operating Company (NCOC), оператор Кашагана, и КМОК, чтобы снизить затраты и повысить рентабельность проекта, договорились о совместном освоении месторождений.

Но инвесторы затягивали реализацию проекта. В декабре 2018 года между правительством и акционерами NCOC было подписано cоглашение, по которому в случае непредставления на утверждение плана освоения месторождения до конца октября 2019 года, Каламкас-море добровольно возвратят государству. NCOC оценил проект в $7 млрд. Активная фаза строительства на месторождениях была запланирована на 2021-2027 годы.

Но в последний момент NCOC и Shell отказались от проекта, отменив, запланированные на 1 октября 2019 года, общественные слушания по материалам предварительной оценки воздействия на окружающую среду (ПредОВОС) обустройства месторождений.

Чуть позже Министерство энергетики объявило, что получило официальные уведомления от NCOC и Shell о выходе из проектов Каламкас-море и Хазар.

«Решение наших партнеров связано с низкой рентабельностью этих проектов на фоне высоких капитальных затрат» — сообщили в ведомстве.

При этом, в Минэнерго отметили, что затраты на проект, осуществленные действующими акционерами являются невозмещаемыми. В частности, Shell инвестировала в Хазар около $900 млн, в виде геологоразведочных и сейсмических работ, а также бурение оценочных скважин.

В Shell заявили, что отказ от разработки обусловлен «сложной экономикой проекта», что он «был признан недостаточно конкурентным по отношению к другим проектам в глобальном портфеле инвестиций концерна».

В 2020 году к месторождениям проявляла интерес BP, но в том же году британцы заявили о выходе из переговорного процесса с КМГ в связи с изменениями в стратегии компании.

О том, что партнером КМГ по проекту станет Лукойл стало известно в 2021 году. В сентябре того года президент Касым-Жомарт Токаев в ходе заседания XVII Форума межрегионального сотрудничества Казахстана и России заявил, что «общая стоимость проекта составит около $5 млрд».

В Минэнерго позже заявили, что планируемая ежегодная добыча нефти с 2028 года составит 4 млн тонн, а объем инвестиций — около $4,5 млрд.

В ноябре КМГ и Лукойл подписали соглашение о принципах по проекту «Каламкас-море и Хазар», предусматривающее концепцию, детали и условия совместного освоения месторождений.

В феврале 2023 года КМГ и Министерство энергетики подписали улучшенный модельный контракт (УМК, введен с января 2023 года специально для разработки сложных и морских месторождений) на разработку месторождений Каламкас-море, Хазар и Ауэзов в виде единого комплексного проекта.

В том же месяце после получения права на недропользование нацкомпания заключила с Лукойлом ряд соглашений по освоению трех месторождений. Также они подписали договор купли-продажи 50% доли участия в ТОО «Kalamkas-Khazar Operating», операторе проекта, а также соглашение об условиях финансирования участниками деятельности оператора.

Сделку закрыли в сентябре — Лукойл заплатил КМГ $200 млн (около 94,6 млрд тенге на тот момент). При этом взял на себя обязательство финансировать его реализацию, стоимость которой была оценена более чем в $6 млрд ($6,4 млрд — по некоторым данным). При этом подписной бонус по проекту, выплачиваемый государству, составил $32 млн.

S&P Global отмечает, что месторождения расположены в Северо-Устюртском бассейне, для которого характерны относительно небольшая глубина залегания коллектора (1500-2000 м) и отсутствие солевого слоя в разрезе пород.

Это существенно отличается от геологических характеристик месторождения Кашаган, расположенного в Прикаспийском бассейне, основной коллектор которого находится на глубине 4200 м.

Проект «Каламкас-Хазар» — один из крупнейших новых нефтегазовых кластеров Казахстана на Каспии с извлекаемыми запасами порядка 80 млн тонн нефти и существенным газовым потенциалом. Его реализация позволила бы стране увеличить добычу, диверсифицировать ресурсную базу за пределами зрелых месторождений, создать мультипликативный эффект для сервисной индустрии, инфраструктуры и занятости. Он мог бы укрепить экспортный потенциал через существующие маршруты. Однако в текущих условиях геополитической турбулентности и санкционного давления проект фактически стал заложником внешних факторов. Его развитие определяется не столько экономикой, сколько конфигурацией международных ограничений и доступом к технологиям.

Наталья БУТЫРИНА