Соучредитель и управляющий директор итальянской аналитической платформы «Special Eurasia» Сильвия Болтук подготовила доклад «Борьба в Иране: экономика, беспорядки и власть» (Iran’s Struggle: Economy, Unrest, and Power), посвященный анализу происходящих в настоящее время в Иране событий.
В материале оцениваются движущие силы, динамика и стратегические последствия нынешней волны арестов и общенациональных волнений в Иране на фоне острого экономического кризиса и усиления внешнего давления. В докладе рассматривается взаимодействие между внутренними социально-экономическими проблемами, борьбой за власть внутри элиты и внешнеполитическими стратегиями, а также описываются вероятные сценарии развития событий.
Справочная информация
В Исламской Республике Иран нынешние беспорядки начались 28 декабря 2025 года, когда владельцы магазинов на Большом базаре в Тегеране выразили протест против стремительного обесценивания иранского риала. Эти демонстрации быстро переросли в общенациональные протесты, в которых участвовала необычайно широкая социальная коалиция. С 1979 года в Иране периодически вспыхивают протесты, однако нынешний эпизод разворачивается на фоне серьёзного макроэкономического кризиса и обострения внешней конфронтации.
За последний год риал достиг рекордно низкого уровня, а инфляция выросла примерно до 40 %, что привело к резкому росту цен на основные товары. Давние структурные проблемы — нехватка воды, перебои с электричеством, безработица и системная коррупция — усугубили недовольство населения. Возобновление и расширение санкций США в рамках новой политики «максимального давления» ещё больше ослабили экономику, и без того подорванную неэффективным управлением.
Иранские власти отреагировали на беспорядки массовыми арестами и введением почти полного отключения связи. По неподтверждённым данным западных источников, к которым следует относиться с осторожностью, за более чем две недели беспорядков было убито по меньшей мере 2400 протестующих, а также есть жертвы среди сотрудников сил безопасности. Первоначально правительство предприняло ограниченные экономические корректировки, включая смену руководства центрального банка и замену льготных обменных курсов на скромные денежные выплаты, но эти меры не смогли погасить общественный протест.
Внешне ситуация была сформирована срывом ядерных переговоров, которые, как казалось в середине 2025 года, приближались к реальному результату. Последующий 12-дневный конфликт с участием Ирана, Израиля и Соединенных Штатов, остановленный только вмешательством США, резко усилил восприятие неминуемого возобновления боевых действий. Нападение на Иран и срыв многообещающих ядерных переговоров стратегически логичны и соответствуют интересам Израиля. Хотя намерения не могут быть доказаны окончательно, 12-дневный конфликт объективно положил конец дипломатическим усилиям, независимо от намерений.
Недавно Вашингтон ввёл дополнительные санкции в отношении всех организаций, ведущих бизнес с Ираном, что фактически усилило экономическую изоляцию Ирана. В частности, страны, ведущие бизнес с Ираном, столкнутся с 25-процентной пошлиной на торговлю с США.
Анализ
Нынешний кризис лучше всего рассматривать как результат трех усиливающих друг друга факторов: экономического коллапса, стратегического принуждения и фрагментации элит. Десятилетие всеобъемлющих санкций в значительной степени изолировало Иран от глобальных финансовых систем, подорвав политическую автономию Центрального банка Ирана.
Отток капитала, ускорившийся из-за массового перевода частных сбережений в децентрализованные активы, такие как криптовалюты, привёл к оттоку ликвидности из официального банковского сектора и одновременному увеличению нагрузки на национальную энергосистему. Государство сталкивается с острой нехваткой иностранной валюты в то время как расходы на оборону резко выросли, по некоторым данным, примерно на 145% в годовом исчислении, что отражает необходимость сдерживания, а не приоритеты развития.
Эта динамика запустила самоусиливающийся цикл спада. Сокращение ликвидности остаётся основным монетарным рычагом властей, однако агрессивное ужесточение политики может привести к глубокой стагфляции в и без того хрупкой экономике. В результате происходит стремительное размывание среднего класса и появление «экономики выживания», характеризующейся потребительским поведением и нарушением негласного общественного договора между государством и обществом.
В политическом плане беспорядки пересекаются с внутренней борьбой за власть. Президент Масуд Пезешкян, избранный на основе реформистского мандата по смягчению санкций дипломатическим путем, становится все более уязвимым. Сторонники жесткой линии, похоже, используют протесты для дискредитации его правительства и восстановления контроля. Реформистские администрации исторически использовались в качестве амортизаторов во время кризисов, а впоследствии их обвиняли в структурных сбоях, которых они не создавали. Эта тактика сопряжена с присущими ей рисками: устойчивая массовая мобилизация может ускользнуть от управления элитой и породить системную нестабильность, а не контролируемую политическую перестройку.
Внешне беспорядки в Иране разворачиваются на фоне более масштабного стратегического противостояния. В израильских стратегических коммуникациях акцент сместился с ядерной программы Ирана на его ракетный потенциал, а угроза была представлена как непосредственная и экзистенциальная. Этот нарратив, по-видимому, призван обеспечить дальнейшую политическую и военную поддержку со стороны США. Заявления официальных лиц США и публичные утверждения Соединённых Штатов и Израиля о том, что сотрудники израильской разведки действуют на территории Ирана, а также заявления о том, что иностранные субъекты вооружают протестующих, остаются утверждениями из одного источника и не могут быть проверены независимо. Тем не менее их распространение способствует формированию у Тегерана представления о скоординированной внешней дестабилизации.
С точки зрения разведки, иностранное вмешательство в беспорядки не требует прямого вооружения или командования. Информационные операции, финансовая поддержка, киберподдержка и распространение нарративов — это менее заметные инструменты, которые больше соответствуют историческим прецедентам. Например, бывший госсекретарь США и директор ЦРУ Майк Помпео выступал за решительную риторическую поддержку, использование таких инструментов, как Starlink, для обхода блокировок интернета, а также за кинетические действия, направленные против Корпуса стражей исламской революции и иранской программы создания баллистических ракет, что перекликается с изменением стратегического нарратива Израиля с ядерных объектов на ракетный потенциал.
Профиль рисков всё больше напоминает ситуацию, сложившуюся в ходе предыдущих региональных потрясений, в частности, «арабской весны», когда законные социально-экономические требования впоследствии были использованы внешними силами, что в некоторых случаях привело к длительному распаду государства. Во многих случаях (Сирия, Ливия, Йемен) реальные социально-экономические проблемы предшествовали внешним манипуляциям и способствовали им, что привело к результатам, в корне противоречащим первоначальным народным требованиям.
В Иране наблюдается ряд сопоставимых показателей, таких как широкая межклассовая мобилизация, вызванная материальными трудностями, а не идеологией, быстрая милитаризация протестов, высокая стратегическая заинтересованность иностранных государств в результатах деятельности режима, а не в результатах реформ. В случае с Ираном внезапное падение гражданского правительства может привести к консолидации власти военными или силовыми структурами, а не к либеральным преобразованиям, и последствия могут варьироваться от милитаризованного авторитарного режима до затяжного внутреннего конфликта. На самом деле, с точки зрения оценки рисков, опасность представляет не провал демократизации, а деформация государства, в том числе захват власти ополченцами или консолидация силовых структур.
Тем не менее, несмотря на существующий риск, Иран структурно отличается от государств, переживших «арабскую весну», по трём ключевым параметрам: высокоорганизованный аппарат безопасности с национальным охватом, сильная государственная идентичность и территориальная сплочённость, отсутствие до сих пор массовой межконфессиональной раздробленности. Эти факторы могут снизить, но не устранить вероятность полного краха государства. В настоящее время более вероятна милитаризованная авторитарная консолидация, чем фрагментация.
На системном уровне стратегия США, судя по всему, распространяется не только на Иран. Оказывая давление на несколько государств, добывающих углеводороды, Вашингтон сдерживает цепочки поставок энергоресурсов в Китай, одновременно усиливая зависимость Европы от энергетических потоков, ориентированных на США. Хотя официально это не сформулировано, слияние энергетического контроля, зависимости от альянсов и враждебного сдерживания представляет собой узнаваемую стратегическую модель США.
Эта переоценка взглядов вызывает опасения у стран Персидского залива, которые открыто заявляют о своём несогласии с военной интервенцией США в Иране из-за риска распространения конфликта на регион.
Текущий кризис следует оценивать в первую очередь как ориентированный на информацию, а не на кинетику или экономику. В настоящее время контроль над восприятием имеет большее значение, чем контроль над территорией: конкурирующие нарративы напрямую влияют на легитимность санкций, сплочённость элитных группировок, а также на устойчивость и масштабы протестной мобилизации. Общественное доверие, лояльность элит и внешняя политика в меньшей степени зависят от материальных фактов на местах, чем от того, как события преподносятся, усиливаются или замалчиваются во внутреннем и международном информационном пространстве.
Неспособность добиться информационного превосходства — будь то со стороны иранского государства или внешних игроков — сопряжена с высоким риском эскалации, непропорциональной объективным событиям, поскольку неправильное восприятие, ошибки в передаче сигналов и ужесточение нарратива сокращают возможности для деэскалации. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что западные игроки проводят интенсивную информационную кампанию, направленную на использование реального внутреннего социально-экономического недовольства для делегитимизации иранского правительства и создания условий, способствующих смене режима. Хотя это не отменяет обоснованности внутренних претензий, это существенно меняет стратегическую обстановку, ускоряя поляризацию, сужая дипломатические возможности и повышая вероятность того, что информационная эскалация предшествует прямым военным действиям или заменяет их.
Заключение
Нынешние аресты и беспорядки в Иране — это не единичный случай внутреннего инакомыслия, а проявление структурного кризиса, усугубляемого внешним давлением и соперничеством внутри элиты. В отсутствие деэскалации санкций и региональной военной напряжённости руководство Ирана сталкивается с выбором между репрессиями, раздробленностью и милитаризацией управления.
Развитие этого кризиса будет иметь серьёзные последствия не только для внутренней стабильности Исламской Республики, но и для региональных структур безопасности и меняющегося баланса сил в мировой энергетике и геополитике.
Усиление репрессий в сочетании со снижением интенсивности протестов без сопутствующих мер по стабилизации экономики может свидетельствовать о временном выживании режима за счёт принуждения, а не восстановления легитимности, что приведёт к росту нестабильности в среднесрочной перспективе.
Об авторе: Сильвия Болтук — соучредитель и управляющий директор Special Eurasia. Она является специалистом по международным отношениям, бизнес-консультантом и политическим аналитиком. Она помогала частным и государственным учреждениям в принятии решений, предоставляя отчеты, оценки рисков и консультации. В рамках своей работы и журналистской деятельности она путешествовала по Европе, Ближнему Востоку, Юго-Восточной Азии и странам постсоветского пространства, изучая внутреннюю динамику и ситуацию и налаживая связи на местах. Она также является директором департамента энергетики и инженерии CeSEM — Centro Studi Eurasia Mediterraneo и руководителем проекта Persian Files. Ранее она работала заместителем директора в ASRIE Analytica. Она говорит на итальянском, английском, немецком, русском и арабском языках. Является соавтором книги Conflitto in Ucraina: rischio geopolitico, propaganda jihadista e minaccia per l’Europa (Enigma Edizioni, 2022).
Добавить комментарий